Красное пятно

К

Жил да был в городе Суздале один православный батюшка, который любил покурить. Нет, конечно, он, как и все православные батюшки, любил и хорошо выпить и закусить, и девок за зады пощупать и за сиськи помацать, да и не только девок. Но траву он любил больше. В огороде у него всегда цвело девятнадцать кустов, потому, что за двадцать наступала уже уголовная ответственность за культивацию, а за девятнадцать — еще нет. И хотя батюшка и был знаком со всем милицейским начальством в городе, и с судьями, и с прокурорами, но был весьма осторожен, и на рожон старался не лезть. Поэтому машина у него была не Bentley, как у других православных батюшек, а поскромнее: подержанный G-500 Benz.

Когда наступала полночь, батюшка шел в церковь Спиридона Тримифунтского, в которой служил, всходил на амвон, вынимал из-за пазухи широкую золотую цепь, отворял на ней Иисуса, и доставал из пустой брильянтовой его головы вечную гашишиеву заначку. После прочищал скрепкой распятие, которое было у него вместо курительной трубки, забивал пяточку и, троекратно перекрестившись, воскуривал непременный свой фимиам. Предавшись невинному такому греху, святой отец сбрызгивал всюду густо ладаном, в который добавлял для вкусу Dior, молился на икону Спаса Нерукотворного, и садился на ступеню в ожидании.

Спустя минуту раздавался страшный треск и грохот по всему храму и с верхних этажей спускался в святилище бородатый человек в помятом костюме и с лицом таким белым, какие бывают только груди да ягодицы норвежских красавиц. Он глядел в батюшку недовольным взором, как будто тот отвлек его от важного дела, и хрипло бурчал себе под нос: — Ну, чего тебе ещё?
Батюшка низко кланялся, стараясь не захихикать от пробирающего его теперь до самого нутра смеха, и молвил:
— Как обычно.
Тот быстро делал пассы руками, превращал батюшку в Красное пятно и живо убирался восвояси.

Став Красным пятном, настоятель исчезал из храма и тут же появлялся на улице Ленина, на стене квартиры номер сорок семь, в комнате, где жила девочка Лиза. Девочка тут же просыпалась и замирала от ужаса, потому что Красное пятно имело дурацкую привычку переползать со стены на кровать и целовать девочке ступни и коленки, пока она спит, и легонько её придушивать. И от пятна пахло сильно коноплей и слегка – Dior-ом. Но в эту ночь девочка ничуть не испугалась, а направила на Красное пятно баллон дихлофоса, который был спрятан у нее под подушкой и прыснула в самый его центр.

Красное пятно страшно закричало и замерло на стене, не в силах двинуться ни вперед ни назад, а в комнату вбежали родители девочки Лизы и милиция, которая как раз подкарауливала Красное пятно этой ночью. Посвятили фонариком, включили свет, стали пятно отколупывать от стены, чтобы надеть на него наручники, а оно не отколупывается. Попытались его стереть, а оно не стирается. «Что за чертовщина? Что же нам с ним делать?» — думает милиция. А пятно смотрит на них пучеглазо со стены, но двинутся никуда не может: ни вперед, ни назад, ни вправо, ни влево.

Тут папа девочки Лизы и говорит милиционерам:
— У меня есть один знакомый, по имени Филипп. Он пастор в Церкви свидетелей Иеговы, он может нам помочь в этом деле.
Позвонили ему. Через пятнадцать минут в квартиру номер сорок семь на улице Ленина вошел, весело насвистывая, человек, как две капли воды похожий на Вольфганга Амадея Моцарта. Он сразу прошел в комнату, сказал всем:
— Привет! И пожал папе девочки Лизы руку. Потом подошел к пятну и понюхал его.
— Так, — сказал пастор. — Вы не возражаете? Это нужно для дела, — и достал из кармана папиросу беломор, из который был вытряхнут весь табак, а набито, наоборот, травою.
Милиция ему и говорит: — Ну, хорошо. Валяй.
Он отошел в другой угол комнаты, сел на табурет, заложил ногу за ногу и затянулся, гладя на свои носки разного цвета, которые высовывались из его узких брючек примерно на пятнадцать сантиметров. Потом он внимательно поглядел на кончик своей папироски, как будто собираясь узреть там Господа Бога, и вежливо улыбнулся милиционерам, которые смотрели на него с некоторым недоверием. Как только дым от его косяка достиг противоположной стены комнаты, где сидело Красное пятно, оно вдруг зашевелилось, и стало само медленно от обоев отлипать. Пастор затушил беломор, вскочил с табуретки, потирая руки, и восклицая:
— Сейчас мы его!
Примерно через пять минут все Красное пятно оторвалось от стенки, упало на паркет и превратилось в мужика с бородой.
Папа девочки Лизы закричал: — Арестуйте его!

Смотрит милиция, а пятно очень похоже на батюшку – настоятеля храма Спиридона Тримифунтского. Более того, не просто похоже, а это он и есть, собственной персоной. Они ему помогли подняться с паркета, отряхнули всего и отчистили от пыли и дихлофоса, страшно извинились, отдали честь и отпустили.

А на папу и маму и девочку Лизу надели наручники и арестовали их за заведомо ложный донос. Что они на почти государственного деятеля написали заявление о совершении преступления. А пастора Филиппа привлекли за наркотики, и светит ему теперь двадцать лет.

Батюшка же, шатаясь, вышел на улицу, ступил на тротуар, молвил «Чур меня!» и вдруг проснулся, сидящим на ступенях у алтаря в своей церкви. И вот, сидит он и так думает: «Все это со мной сейчас было на самом деле, или только почудилось?»

2 комментария

Подписаться на блог по эл. почте

Укажите свой адрес электронной почты, чтобы получать уведомления о новых записях в этом блоге.

Присоединиться к еще 221 подписчику

Свежие записи

%d такие блоггеры, как: