Туфта. Глава 5.

Т

5.

Они сели в Сан-Францисском железнодорожном вокзале на двухэтажный десятичасовой поезд, который именуется Caltrain, и поехали на нем по Силиконовой долине в сторону Сан-Хосе. В вагоне было совсем почти пусто. Дорогой Лужин читал новому сотруднику лекцию, как получал тут статус.
— Я же тоже политический.
Игорь подцепил мизинцем цепочку и вытащил из ворота футболки кулон в виде зуба.
— Выбит в омоновском автозаке, — он печально улыбнулся.

— Вообще, чтобы ты знал: все, кто тут не через брак – все политические. Такая специфика. Если не считать рабочей визы. Но все это такая туфта – слов нет. Не представляешь, как вся эта эмиграция меня достала, — разговорился Лужин. Вот уже где. — В первые годы я был страшно разочарован. США и Калифорния вышли случайно, я думал ехать во Францию. Эмигрировать сюда совсем не собирался, к эмиграции не готовился и многие вещи упустил.

Через год я понял, если у тебя нет $1 млн., то ехать в Калифорнию, тем паче – в Сан-Франциско, смысла вообще никакого нет. Выбирай дешевый штат и небольшой город, Силиконовая долина не про таких, как мы. Нет денег на жилье – никто бесплатно ничего не даст, никакой койки ни в какой общаге для беженцев мы тут не получим. Бенефитов никаких, или такие, что даже на корку хлеба не хватит. Нет разрешения на работу – работай за кэш нелегально. Нет языка – так и работу не найдешь.

Лужин загорелся, видно было, что его задело за живое.
— Даже если у тебя ежемесячно несколько тысяч долларов на аренду, никто ничего не сдаст, если нет кредитной истории и выписки с банковских счетов и подтверждения, что есть гарантированная работа. Да ты и так всё знаешь.

Конечно, Кармушкин все это прекрасно знал. Жить тут, даже обладая большими деньгами, было чертовски сложно. Аренда квартир в Сан-Франциско начиналась с двух тысяч, но по любому такому объявлению выстраивалась очередь из желающих, и сдавали лишь тому, кто внушал больше доверия. Добивала все русская община, которая тут окопалась и совсем никак не желала ассимилироваться. Для него, эмигрировавшего из самого центра Сан-Петербурга, с Васильевского острова, было с ужасом найти здесь провинцию самого дремучего разлива. Большинство русскоязычных тут оказалась страшная вата, которая смотрела взасос русское телевидение, и вообще никак не интегрировалась.

Лужин стал закладывать пальцы, перечисляя Кармушкину свою собственную Русско-Калифорнийскую табелю о рангах:

— Прежде всего, это старая волна, начиная с белоэмиграции и кончая диссидентами, которая абсолютно никак не контактирует с новой, потому что воспринимают её, как колбасную эмиграцию и смотрят на неё, как на говно. С этими людьми я тут никогда и не пересекался.

Во-вторых, это беженцы конца восьмидесятых – начала девяностых. В основном, пострадавшие от антисемитизма евреи. Теперь они вышли уже на пенсию и либо сами неплохо устроились, либо получают дотации от государства. Большая часть их любит Путина, и я отказываюсь понимать, отчего это? Как можно еврею любить Путина?

— Все очень просто, — сказал Кармушкин. — Потому, что по телевизору Путин защищает Украину от фашистов. И украинцы все поголовно бандеровцы и УНА УНСО. Как бы еврей не любил демократию, а Освенцим и холокост никогда не забудет, и поэтому выберет в пику. Пусть уж лучше диктатор, который воюет с фашистами, чем свобода и независимость под знаком свастики.

— Черти что, — воскликнул Лужин, — но откуда они это берут?
— А что он еще мог придумать? Как ещё объяснить, что они должны там воевать? Фашисты – самый верный козырь. Не поверишь, теперь крымчане сами говорят: мы не знаем, как это случилось, но у нас у всех крыша тогда поехала. Все бегали как сумасшедшие, с выпученными глазами. Кричали: «нас идут убивать!» Теперь-то поняли, как их страшно наебали.
— Но как можно было в это верить?
— Умопомешательство, — молвил веско Кармушкин. — Телевизионное умопомешательство. Я бы сам тронулся, если бы оттуда не удрал. Они там теперь все чокнулись на фашистах.

— Может быть. — Согласился Лужин, глядя в окно и смотря, не проехали ли они уже свою остановку. — Третья группа – это приехавшие по работе в Силиконовую долину по рабочим визам, и так тут и оставшиеся. Это всякие программисты, математики, физики, химики, микробиологи, короче, ученые. Чаще всего, они совершенно аполитичны. Некоторые из них, отработав, даже не хотят оставаться, потому что в других странах им лучше. Они всегда будут иметь гарантированные десять тысяч в месяц, где бы они не жили: в Сингапуре, США, Великобритании, Норвегии, или даже в Москве. И в Сингапуре даже предпочтительнее, потому что там налоги – ниже.

Четвертая группа – бабы, уехавшие по браку. Часто брак заканчивается по получению грин-карты и устройству на работу, и такая, став обладателем статуса, уже сама определяет, как ей устраивать свою жизнь: искать более предпочтительного супруга, либо жить самой в свое удовольствие.

На этой группе Фёдор Кармушкин страшно вздохнул, потому что вспомнил Лизаньку, и от мысли этой у него так закололо сердце, что он совсем перестал слушать Лужина, что тот говорил:

— Пятая группа – это состоятельные люди, заработавшие в России деньги и переехавшие в Калифорнию. Это либо бизнесмены, либо государственные чиновники. Самое поразительное, что именно среди них больше всего близких нам по духу. Прежде всего, потому, что они более образованы, чем другие. Живут, черти, в свое удовольствие, кушают устрицы, пьют калифорнийское вино, играют в гольф и потихоньку интегрируются в американское общество.

Есть еще непонятно как попавшие сюда представители мужского пола, часто без высшего образования. Чем дольше они тут живут, тем больше ненавидят Америку. Неустроенный быт, отсутствие женщин, потому что американки их чураются, а соотечественницы предпочитают встречаться с американцами, незнание языка, невозможность интегрироваться, просмотр российского телевидения и Russia Today превращают их в агрессивных животных, впадающих либо в оголтелый путинизм, либо в ортодоксальный ислам. Плачут горько по родине и всегда готовы вернуться. Короче, как говорил Довлатов, никому мы тут нафиг не нужны. Мы, в смысле, русская интеллигенция.

Тут в вагон вошел кондуктор, и стал проверять билеты.
— Так, нужно срочно сваливать, — прошептал Лужин и схватил Фёдора за рукав. Как оказалось, он не купил им билеты. Они прошли два вагона, в третьем было почти пусто, Игорь глянул вправо, влево, не смотрит ли кто, быстро отворил дверь туалета, втащил Кармушкина за собой и заперся.

— Во-первых, — стал Игорь шепотом загибать свои пальцы, — мы, русская интеллигенция, тут не нужны нашим же соотечественникам, которые часто разделяют политические взгляды, противоположные нашим, либо вообще никакие не разделяют, и им фиолетово, что мы против Путина.

Кармушкин сидел на закрытом унитазе и взирал оттуда на оратора, свесившегося над ним, стараясь не рассмеяться комичности всей этой ситуации.

— Во-вторых, мы не нужны американским властям, потому что, в отличие от Западной Европы, например, консерваторов тут значительно больше, чем либералов, и они предпочитают видеть американцами законопослушных исполнителей, нежели свободных радикалов, выступающих в протестных митингах против властей. Если у беженца есть своя независимая гражданская позиция, то для американского миграционного офицера это – скорее минус, чем плюс. Потому, что ему куда как ближе законопослушный осел, такой же, как он, нежели неуравновешенный интеллектуал. Поэтому упоротая полупьяная вата с Донбаса получит статус тут гораздо быстрее, чем рефлексирующий литератор из Москвы.

В-третьих, мы не нужны даже украинцам, поддержка которых вынудила нас бежать из России, и которые будут целовать в зубы своего родственника из Шепетовки, обожающего Путина, но дистанцироваться нас, потому что мы русские.

Провинция тут сродни провинции российской. Быдло и реднеки тут составляют силу, на которой стоит и будет стоять Америка. Правые консерваторы, которых в Америке большинство и социалисты–леваки всегда будут в оппозиции либеральным идеям. И для первых и для вторых мы с тобой – красная тряпка.

Ты сам посуди, ну, кто сюда поедет? Русский интеллигент, он как сидел на своей кухне в скромной хрущевке, сочиняя поэму или либретто, так и будет сидеть, хоть при Путине, хоть при Сталине. Он такой культурный, что никуда и никогда не уедет. Из скромности и мнительной деликатности. Что кого-то смутит или заденет в новой неведомой ему стране. Как тот белый парижский офицер, который из стеснительности воду в унитазе не сливал. А поедут хабалка, скабарь, бывший мент, ларечник, фармазон какой-нибудь. Это такой, брат, гомо сапиенс, который все должен урвать, и всех обмануть. И туфтолог поедет.
— Кто?
— Туфтолог, который туфтит.

В дверь постучали. Судя по всему, это был кондуктор. Лужин дико завращал глазами и приложил палец к губам, велев молчать. Минуты две прошло в полнейшей тишине. С той стороны двери кто-то кашлянул, и пошел прочь.

— Как же тяжело нашему брату-интеллигенту в США, слов нет! Первые несколько лет нужно тут работать либо на стройке разнорабочим, либо грузчиком или кассиром в магазине, либо сиделкой со стариками, при том, что в сиделки тут преимущественно берут женщин. Ибо даже девяностолетнему старику приятнее, чтобы яйца тряпочкой ему обтирала женщина. Если сюда поедет на ПМЖ российский оппозиционер, пламенный карбонарий, у которого дым из жопы идет, которому предоставляли на Эхе-Москвы эфиры и газетные полосы, которому рукоплескали за его гражданскую позицию, то здесь он, увы, никто. Пойдет месить песок на стройке за минималку, или будет выносить утку ватным пердунам, потому, что для англоязычных американцев он – никто, а для русскоязычных – тем более, и они лучше послушают Познера или Задорнова, это гораздо веселее. Вот поэтому сюда и не эмигрирует хитровыебанная российская оппозиция – потому что цимеса нет. Тут нет аудитории, на которой можно искусно паразитировать, ибо всякое бесталанное ничтожество из России будет гением в Украине просто потому, что оно ругает Путина.

Они вышли на остановке Менло Парк, выбрались из вагона, и пошли пешком от станции к автобусу.
— Но самое ужасное, — как будто бы Лужин вспомнил самую важную деталь, которую забыл поведать Кармушкину, — самое страшное, что у них тут колбасы нету. Это-то более всего меня бесит.

Добавить комментарий

Подписаться на блог по эл. почте

Укажите свой адрес электронной почты, чтобы получать уведомления о новых записях в этом блоге.

Присоединиться к еще 221 подписчику

Свежие записи

%d такие блоггеры, как: