Туфта. Глава 4.

Т

4.

— Ха! Бутылка шардоне 32 доллара! Накося-выкуси! Еще чего?! Пойдем-ка отсюда.
Он вскинулся и затрепетал яростно, бешено, и бросил об стол винное меню таким же жестом, каким Наполеон отодвигал от себя карты после разгрома под Ватерлоо.

В другом заведении ему не понравились брускеты по 12 баксов.
— Что это ещё такое? — взвился начальник Отдела Мух, размахивая маленькими своими руками, как будто известный дирижер над своим оркестром в концертной яме, — что я вместо еды какие-то тут бутерброды буду? Ну, их в баню.

В третьем ресторане Швондера страшно разочаровал стейк за тридцать.
— Да ему красная цена – семнадцать! Немыслимо! — Он швырнул салфетку оземь, взял свою спутницу под руку, отчего уткнулся носом у нее подмышкой, и вышел в сторону Эмбаркадеро.

Везде, в каждом месте, он брал меню, и яростно принимался его критиковать вдоль и поперек и снизу доверху. Все ему было не так. Всюду ему выходило дорого. Виктор Борисович не мог понять, как он должен платить за кусок рыбы, который в Safeway стоил шесть с половиной долларов, двадцать? И это его так выбешивало, что у него пропадал совсем аппетит.

— Знаете, Юлечка, — словно говорил он в свое оправдание, — еще меня то не устраивает, что они не дают с собой пронести бутылку вина. Это глупо. В Пало-Альто есть один итальянский ресторанчик, где за 7$ тебе разрешают подать свое вино. Я покупаю за 6 приличное калифорнийское мерло, приношу бутылку в ресторан и – вуаля! Семь плюс шесть получится тринадцать. Тринадцать, Юлечка! А не 32! Такая вот занимательная арифметика, — хихикал он.

Весь вечер Швондер и его секретарша ходили по пирсу и даунтауну кругами, выбирая какой ресторан подешевле. В какие-то моменты Виктор Борисович словно уже намеренно бравировал тем, как бы он еще мог сэкономить, как будто не столько не стесняясь, а напротив, выпячивая это свое свойство и позируя им: «да, я – такой, та что с того? Имей это в виду, коль хочешь держаться меня ближе. Владея даже миллионами, я буду так вот выкрутасничать». Но в некоторых местах, пораженный ценами, будто устыдившийся своего совсем уже нелепого поведения, начинал обращать внимание на вещи, совершенно не связанные с деньгами: на пустой вид из окна, на не такой прибор на столе, на отсутствие посетителей, или, наоборот – на чрезмерное их наличие. В предпоследнем заведении он уже было решил махнуть рукой и остановиться, как вдруг увидал вареные устрицы по три доллара.
— Что?! — вскричал начальник Отдела Мух, и выбежал из суши-бара вон.

Наконец, поняв, что меньше, чем здесь, он уже точно нигде не заплатит, Виктор Борисович со своей спутницей остановился на раменной.
— Тут мне всегда нравилось, что огромные порции. И вид хороший.
Едва втиснулись они вполутьме между столиками – это была закусочная самого простого пошиба – как Швондер расплылся в самой широкой улыбке.

— Я вас, Юлечка, не просто так сюда пригласил, а по делу, — сказал он многозначительно, после того, как сам выбрал закуску и самое дешевое, верно, во всей Калифорнии каберне, и так загадочно улыбнулся, что секретарша Юля уже было подумала, не вытащит ли он ей сейчас кольцо с бриллиантом? Но, нет, вспомнив весь их анабасис, решила, что – нет.

— Дело архиважное, Юлечка. У нас, похоже, огромные проблемы. После того, как Колыванову выпустили из психушки, в Отделе Слонов появился странный тип. Работает как будто уборщиком, но явно не уборщик. Везде ходит, вынюхивает. И что-то мне подсказывает, что он – не тот, за кого себя выдает. Присмотритесь к нему внимательнее. Последите за ним.

Юля вздохнула. Увы, она думала, что повод торжественного ужина будет совсем иным, и потому полночи выщипывала везде и выбривалась, и весь сегодняшний обеденный перерыв провела в салоне, делая педикюр. И уж точно не в раменной, а минимум – в апартаменте Палас-Отеля. Да, конечно, она заметила эту симпатичную светловолосую фигуру, которая уже дважды успела ей подмигнуть и, чтобы позлить шефа, задумчиво спросила:

— Я знаю. Его зовут Игорь. А, вот, Виктор Борисович, а если он мне предложит переспать, должна ли я соглашаться? Ведь так я смогу вызнать все колывановские секреты?

Швондер тронул её за руку:
— Юлечка, ну что вы говорите? Неужели вы хотите разбить мое сердце? Неужели вы не видите, как я вас люблю?

Они стрельнули друг в друга такими взглядами, какими обмениваются опытные карманники на Привозе. Он полез рукой в портфель, вынул оттуда бархатную коробочку, выдержал приличествующую случаю паузу и отворил её. Внутри было кольцо с бесцветным камнем величиной примерно с горошину, на которой спала принцесса.

— Я сейчас, — молвил он и юркнул в поисках реструма, оставив секретаршу наедине наслаждаться произведенным эффектом. Виктор Борисович во всю свою жизнь, и даже служба в Советской Армии ему ничуть не помогла, испытывал проблемы с мочеиспусканием в публичном месте. Присутствие посторонних рядом во время этого предельно интимного акта необычайно его смущало. В эти минуты он не мог совсем никак расслабиться и отлить. Всегда ему казалось, что кто-то наблюдает за его сакральным действием. Хоть бы в туалетной комнате никого и не было, а встав перед писсуаром, он долго и напрасно тужился, перекладывая прибор из одной руки в другую, тряс его, перебирал и перекручивал всячески. Не спасала даже отдельная кабинка.

Швондер думал о вечном. Об отеческом доме, о Коммунистической партии, о Владимире Путине и об Эхе Москвы, но ничего не помогало. Пока, наконец, не прибег к единственно возможному способу. Он глянул в потолок и представил себе Юлю, стоящую перед ним на коленях, и открывающую рот навстречу. Она крепко зажмурилась, чтобы не попало на глаза, как в прошлый раз. А он был совсем не один: кругом такие же подлецы из порнофильмов, готовые заменить его, едва он опростится. Он не может ударить перед ними в грязь лицом. Кругом крутится камера: как он сейчас над ней похабно надсмеется; ведь он ровно такой же пакостник и подонок, как остальные. Едва Виктор Борисович это представил, как тугая струя жизнеутверждающе брызнула и потекла в фаянсовое жерло. Наконец-то.

Секретарша Отдела Мух, глянув мельком в кольцо, принялась строчить смс-ки ближайшим своим подругам: «Девки! Бля! Срочно! Как определить настоящий бриллиант или лажа?!!!!»
«Ой ))))))»
«Юлька!!!»
«Поздравляем! ))))))»
«Дуры! Не пиздите! Мне срочно надо!»
«Потри по стеклу!»
«Херня! По стеклу все царапает!»
«Черт! Скорее!»
«Попробуй стекло iPhone!»

Он вышел из туалета, как и все русские: застегивая на ходу ширинку. Вкорабкался за столик и обнял секретарские пальчики. Она смотрела на него во все глаза и с обожанием, а он твердо знал, что сегодня ночью будет выкручивать её тело в веревочные жгуты. Они обменялись еще примерно сотней пустых, нелепых и вовсе ничего не значащих слов, которые не давали обоим никакой информации, не сообщали ничего о мире и о чувствах, которые могли быть между ними. Бессмысленный протокол бестолкового ритуала.

Принесли чек. Швондер крякнул и выдохнул так, словно от него отрывали не пятьдесят долларов, а кусок ступни. На чай он оставил в самый притык, прочитав Юлечке целую лекцию об алчных американцах, которые требуют пятнадцать, когда во всем мире дают только десять процентов.

— Хватит с них и шести баксов, — молвил с барского плеча Виктор Борисович, пропуская вперед секретаршу. Потом обернулся, не видит ли она, и забрал со стола два доллара, обратив с удивлением внимание, что вся стеклянная столешница была исцарапана будто гвоздем. Оставь все шесть – он полночи бы не заснул. На улице шел дождь.

Добавить комментарий

Подписаться на блог по эл. почте

Укажите свой адрес электронной почты, чтобы получать уведомления о новых записях в этом блоге.

Присоединиться к еще 221 подписчику

Свежие записи

%d такие блоггеры, как: