Странный сон, эпизод 3

С

Пока я летел с моста к воде, кувыркаясь, как сломанная кукла, в голову мне пришло несколько странных мыслей. Первая была такова: как правильнее в автобусе – пересесть, когда освобождается место у окна, или не делать этого, чтобы не обидеть рядом сидящего, ведь он может решить, что вы поступаете так не из уважения к нему – дабы ему было просторнее, а из пренебрежения, что не хотите с ним сидеть? Вторая мысль была много глубже и обширнее.

Я подумал, что сто лет назад большевики решились выковать нового человека. Идея, не то, чтобы провалилась, но получилось, кажется, совершенно не то, что задумывалось. Нового человека, именно в планетарном масштабе, сделал Марк Цукерберг, точнее, интернет-коммуникации. В результате общения онлайн человек изменился, стал вести себя совершенно по-другому, нежели в реале. Поэтому так часто говорят: «В интернете ты совсем не такой, как в действительности».

Я уже пролетел почти половину дистанции, и старался думать быстрее. Кроме того, было ужасно холодно. Если вы вздумаете прыгать с моста Голден Гейт в воду – надевайте пуховик, ибо можете простыть.

В сети действуют совершенно иные правила поведения, — решил я, — и люди тут ведут себя иначе, чем в обычной жизни. По другому флиртуют, влюбляются, ругаются, женятся, разводятся, выкидывают из друзей, враждуют, становятся непримиримыми врагами или ближайшими друзьями. Все это делается совсем не так, как офлайн. Социальные сети дают повод антропологам, социологам, психологам говорить, что онлайн-коммуникации изменили человека в биологическом смысле.

Увы, у человека совершенно поменялись ценностные представления о мире, — подумал я с сожалением, — жизнь онлайн сделала нас, кажется, более поверхностными и пустыми. Мы теперь совсем иначе принимаем решения. Как карго-культы Океании изменили аборигенов, так же изменилась жизнь человечества в интернете. Мы стали совсем иными.

Наконец, третья мысль, совершеннейшая по своей философской сути, была проста, как колумбово яйцо: люди ошибочно полагают, что есть такие зонтики, которые не ломаются. Фантастическая чушь.

В этот момент я уже совсем приблизился к воде, и почти касался поверхности залива Сан Франциско, мутной зеленой глади, через которую можно было видеть утопленников и остовы затонувших кораблей, косяки рыб, бросившихся в сторону от моей тени, как от огромной птицы, как вдруг вспомнил, что это все мне только снится. Я открыл глаза, и увидел себя сидящим в кровати.

Рядом лежала она, та, чей образ неумолимо преследовал меня все эти годы. Чей голос в телефонной трубке заставлял разламываться пополам, боясь вздохнуть, чтобы не обжечь легкие чудовищным пламенем. Чей запах неотступно преследовал, будто настойчиво привязавшийся парфюм, вынуждая трепетать всеми членами, как радужные флаги на ветру – в излучине Castro. Чья воля совершенно парализовала мое сознание и заперла душу в тесную тюремную клетку.

Я криво улыбнулся, предчувствуя страшное возмездие. Я осторожно тронул её губы пальцами, будто они – маленькие рыбки, которые сейчас бросятся врассыпную, поцеловал волосы, от которых пахло прошлогодней листвой, шепнул нежно в ушко нечто совершенно нечленораздельное, провел ладонью по милой спине, раздвинул бедра, наклонился и выплюнул изо рта полосатое семечко. Оно упало в середину, я пустил следом слюну, и закрыл ягодицы. Завтра оно прорастет. Сначала маленький нежный, несмелый еще росточек, который нужно будет закутывать от всякого дуновения, поливать слезами и прищипывать. Потом окрепнет, и я пригну его палочкой, и воткну в тело первую канцелярскую кнопку, и зацеплю резинку, и к ней – вторую, а третьей подхвачу молодой ствол. И дерево будет расти и ветвиться, пригибаясь по кругу вокруг моего Священного Грааля, пока наконец.… И тут я снова проснулся.

Я сидел на Московском вокзале. Против тихо храпели нетрезвые пассажиры, закинув под головы грязные холщовые баулы. Пахло колхозным овином. Было три часа ночи – время творить нечистые дела. Я вынул из кармана шприц, отворил ампулу и наполнил его содержимым. Потом встал, отряхивая пуховик от крошек и шелухи семечек, зашнуровал кеды, и пошел к выходу, на разноцветный Невский, за невинной жертвой своего разврата. На выходе полицейский глянул в меня испытующе, я ответил ему таким взглядом, от которого он в ужасе отшатнулся; лучше было меня не трогать. Я стал теперь склизким удавом, выползшим за ранним завтраком. Мысль, что сегодня ночь я снова сделаю это, наполняло мое тело мелкой, похотливой, приятной дрожью, как советского закоренелого онаниста, купившего из-под полы порнографический журнал. Я чувствовал себя гадким насекомым, лишенным всего человеческого…

Добавить комментарий

Подписаться на блог по эл. почте

Укажите свой адрес электронной почты, чтобы получать уведомления о новых записях в этом блоге.

Присоединиться к еще 221 подписчику

Свежие записи

%d такие блоггеры, как: