Манифест

М

Я категорически протестую против такого понимания искусства, когда «похоже» или «я бы повесил на стенку». По моему мнению, художник должен, помимо прочего, делать и такие вещи, которые заставляют людей задуматься, по-новому осмыслить общепринятое, или даже сломать стереотипы, в самом крайнем случае. Тут, конечно, можно дров наломать и скатиться в китч и конъюнктуру. Поэтому я в каком-то смысле консерватор от искусства, мне больше по душе писать на холсте, чем приколачивать к земле тестикулы. Однако, я полагаю, что воспроизводить миллионами копий натюрморт, оттачивая передачу светотени или делая необычные смеси – дурная трата времени. Такое искусство в каком-то смысле вторично, банально и вряд ли сможет охарактеризовать время, поскольку просто воспроизводит бесконечные симулякры, заданные эпохой, лишенной фотографического аппарата.

Эпоха Возрождения была интересна тем, что, помимо создания новых художественных приемов и материалов, поломала глубоко укорененные и общепринятые стереотипы, оторвала от религии средневековья её артефакты, и наделила иконографические лики земным содержанием. Можете себе представить степень кощунственности, богохульства и святотатства живописи, в которой итальянский современник художника, женщина, быть может, даже его любовница, смогла предстать в образе матери Христа? Да средневековые милоновы и кадыровы на говно должны были изойти, предавая тамошних художников анафеме и требуя их сожжения. Однако ж не изошли и не сожгли, что странно.

Может быть потому, что живопись Ренессанса, привнеся в богоматерь человеческое, ничуть не унизила и не оскорбила веру, не посмеялась над ней, а подняла обычное, тленное, до уровня горнего. Нет ничего, по моему мнению, дурного в том, чтобы работая с сюжетом, приватизированным в свое время церковью, как это сделали мастера Возрождения, моделировать настоящее. Не в этом ли задача художника? Не унижать веру, а пытаться подняться над ней, возвышая до уровня божественного обывательское, земное?

Трое рабочих, выпивающих после смены, могут быть так же прекрасны и одухотворены в своем творческом акте, как ангелы небесные. Любовный треугольник, в котором истончены человеческие страсти, дышащие предельной откровенностью, может оказаться так же сакрален и возвышен, как самый сокровенный символ веры. О чем этот холст? Как его понимать? Кто на нем изображен? Кто о чем думает в этой троице? Где жертва и кто победитель? Пусть зритель гадает, переживает, наслаждается, любуется, проклинает или оскорбляется. Пусть латентный атеист в нём изойдет в ненависти ко всякому необычному в искусстве.

Почему нельзя попытаться соединить, казалось бы, несоединимое – предельный эротизм и выхолощенную в вере бесчувственность? Что получится, если смешать отстраненное всякой плоти начетничество и вызывающую наготу моделей? Как поведет себя зритель, узревший вдруг в узнаваемой композиции плотскую бесстыдность? Какой будет его реакция? Что воспоследует за узнаванием? Какой станет оценка увиденного? Разве и не в этом также смысл творчества художника – побуждать к мысли и исследовать реакцию, ставить перед зрителем вопросы и предлагать необычные способы их решения? А если, при этом, еще и попытаться избегнуть китча, облечь провокативность в приемлемую для восприятия форму, сделать холст, который можно понимать и так и этак?

Я постулирую отныне новый творческий подход: художник должен быть не только творец, создающий свой собственный мир, но и философ. Он должен вопрошать кистью, ставя своими холстами фундаментальные общечеловеческие вопросы. Кто мы? Для чего мы живем? В чем наше предназначение? Что есть любовь? Что такое мораль? Что есть добро и зло? Каково наше сознание? Что такое прекрасное? Какова смерть? И что все это, наконец, значит?

И вновь художник-творец предлагает изумленному зрителю свои нетривиальные ответы.

4 комментария

  • Творческий талантливый человек в любом случае видит и отражает жизнь по-своему, уникально и неповторимо.

  • >> Однако ж не изошли и не сожгли, что странно.
    Изошли слегка, но, поскольку церковь и была изначальным заказчиком, продолжалось это не так долго. Можно вспомнить, как Веронезе в 1573 указывали на отход от канона в Тайной Вечере. Можно еще вспомнить, чуть раньше, иконоборцев и последующую борьбу с иконоборчеством. У церкви в то время были дела поинтереснее, ее норовило подмять под себя государство. Было не до еретиков. А у современных борцов, кроме борьбы особых дел нет. Не страждущим же помогать, в самом деле.

  • А по моему, художник (в смысле свободный творец) никому ничего не должен. Не должен ничего объяснять, к чему либо призывать и что либо вопрошать. Может конечно, но не должен. Как только он начинает выполнять социальный запрос, или писать на прокорм, он перестает быть свободным. Даже обладая отточенным мастерством он становится ремесленником. Если художник только задумается, понравится его картина кому-то, или нет, его творчество становится ограниченным. В том, что сделано на заказ, только половина художника. А вторая половина, это деньги, конъюнктура, конкуренция и пр.

    • Полагаю, дело в правилах игры. Если меценат/заказчик четко описал, куда можно, а куда нельзя, и у художника есть выбор, принять, или не принять, то все по справедливости и вполне можно самовыразиться в предложенных рамках. Что неприемлемо, это зыбкие рамки или рамки, устанавливаемые постфактум.

Подписаться на блог по эл. почте

Укажите свой адрес электронной почты, чтобы получать уведомления о новых записях в этом блоге.

Присоединиться к еще 221 подписчику

Свежие записи

%d такие блоггеры, как: